Ирина
(у стены)
Это он что-то выдумал.
Тузенбах
В овраге, опирается на перила
Да. Ушел с торжественной физиономией, очевидно, принесет вам сейчас подарок.
Ирина
подбегает к Ольге
Как это неприятно!
Ольга
Да, это ужасно. Он всегда делает глупости. Ольга шаг назад
Т. пошел к двери в коридор смотреть, куда там пошел Ч.
Маша
У лукоморья дуб зеленый, златая цепь на дубе том…
Златая цепь на дубе том… (Встает и напевает тихо.)
Ольга
Ты сегодня невеселая, Маша.
Маша, напевая, надевает шляпу.
Куда ты?
Т. отходит от дверей, идет к началу перил
Маша
Домой.
Ирина
Странно…
Тузенбах
Уходить с именин!
Маша
Все равно… Приду вечером.
Прощай, моя хорошая… (Целует Ирину.)
Желаю тебе еще раз, будь здорова, будь счастлива.
Т. немного вперед слушает М.
В прежнее время, когда был жив отец, к нам на именины приходило всякий раз по тридцать — сорок офицеров,
Т. уходит на квадрат
было шумно, а сегодня только полтора человека и тихо, как в пустыне…
Я уйду…
Сегодня я в мерехлюндии, невесело мне, и ты не слушай меня. (Смеясь сквозь слезы.) После поговорим, а пока прощай, моя милая, пойду куда-нибудь.
Ирина
(недовольная)
Ну, какая ты…
Ольга
(со слезами)
плачет, оперлась на стол, левая рука
Я понимаю тебя, Маша.
Солёный
Если философствует мужчина,
то это будет философистика или там софистика;
Подошел к Т. на квадрате
если же философствует женщина или две женщины, то уж это будет — потяни меня за палец.
Маша
Что вы хотите этим сказать, ужасно страшный человек?
Солёный
Ничего. Он ахнуть не успел, как на него медведь насел.
Пауза.
Маша
(Ольге, сердито)
Не реви!